• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
ФКН
Контакты

Адрес: 101000, Москва,
ул. Мясницкая, д.13, стр. 4

Телефон: +7 (495) 772-95-90
доб. 12-604 (учебный офис),
12-368 (транспортное планирование),
12-605 (программы ДПО),
12-150 (PR и коммуникации)

Email: city@hse.ru

Руководство
Заместитель руководителя школы Воловик Юлия Алексеевна
Академический руководитель программы «Городское планирование» Баевский Олег Артемович
Академический руководитель программ «Управление пространственным развитием городов», «Транспортное планирование» Гончаров Руслан Вячеславович
Академический руководитель программы «Прототипирование городов будущего» Зарудная Екатерина Борисовна

Что такое ревалоризация и как она работает в сфере сохранения наследия: интервью с инициатором Ре-Школы Наринэ Тютчевой и руководителем ВШУ Кириллом Пузановым

Каким должно быть современное образование в сфере сохранения наследия? Что такое ревалоризация? Как объединить разные точки зрения на наследие? Ре-Школа — уникальная, качественно новая магистерская программа подготовки специалистов в области наследия. Существующая уже три года РЕ-Школа создана как совместный проект École de Chaillot, архитектурного бюро «Рождественка» и Высшей школы урбанистики НИУ ВШЭ при поддержке Министерства культуры России, Министерства культуры Франции и Франко-российского «Трианонского диалога». Инициатор и руководитель Ре-Школы Наринэ Тютчева и преподаватель программы, руководитель Высшей школы урбанистики имени А.А. Высоковского Кирилл Пузанов рассказали о ключевых принципах школы, особенностях подхода к обучению и развитии программы на протяжении трех лет.

Соловецкий архипелаг, Архангельская область

Соловецкий архипелаг, Архангельская область
О. Комиссаров

Ре-Школа возникла как коллаборация нескольких институций, как образовательных, так и непосредственно специализирующихся на том или ином аспекте сохранения культурного наследия. Почему для вас был принципиален именно такой состав?

Кирилл Пузанов: Наследие — комплексная сфера, которой занимается ряд различных институций и специалистов, рассматривающих ее с разных сторон. Архитекторы и реставраторы — это про материалы, достоверность, подлинность, про дух места и историческую эпоху. Помимо них есть классические градостроители, которые анализируют наследие с точки зрения предмета охраны, буферных зон и пр., а также урбанисты и городские планировщики, которым важно понять, как наследие будет вписано в современную жизнь. При этом в сфере наследия существует сильная полярность мнений. С одной стороны — те, кто хочет все перестроить, сбросив Пушкина с корабля современности, а с другой — те, кто стремится поместить наследие под стеклянный колпак и музеефицировать. Нас не устраивало ни то, ни другое, нам было важно найти баланс между сохранением и развитием. И в этом основная идея Ре-Школы: сохранить, развивая. Но прежде необходимо самим себе ответить на вопросы, что и зачем мы сохраняем. Потому что, чтобы оградить объект наследия защитными регламентами, нужно понять, что в нем ценного.

Здесь мы сталкиваемся с понятием ревалоризации, которое является одним из ключевых для Ре-Школы. Что за ним стоит? Насколько оно укоренилось в современной практике и теории сохранения наследия?

К. П.: Это термин из французской традиции, в частности, Эколь да Шайо ( École de Chaillot) — первой в мире школы реставрации объектов культурного наследия. Valeur — по-французски «ценность», соответственно, ревалоризация — это привнесение или переоткрытие ценности. Помимо формулировки ценности важен еще один аспект — понимание ее жителями.  Классический пример в российских городах: мы не хотим эти деревянные окна, потому что через щели дует. Историческая ценность здания XVIII века в данном случае уступает ценности комфорта. Если эксперту понятно, почему нельзя ставить стеклопакеты, то жителям никто не удосужился этого объяснить. И эта работа с местным сообществом — базис, без которого невозможно сохранение наследия. Он придает системе устойчивость. Эксперты закончат работу и уедут, а люди живут в этой среде. Если они принимают ценность наследия, они готовы его сохранять.

Наринэ Тютчева: Я бы добавила, что прежде чем вмешиваться в какие-то градообразующие процессы, нужно сначала очень внимательно изучить, понять и принять существующую материальную среду и ее процессы, выстроить иерархию ценностей и приоритетов, диагностировать проблемы и патологии. И только выявив, что данной территории, городу, кварталу, улице, дому необходимо, можно приступать к созданию схемы устойчивого развития. В этом суть подхода Ре-Школы: я не устаю повторять, что мы не про прошлое, а про будущее.

Сейчас в Ре-Школе обучается уже третий набор. Менялись ли за это время подходы к обучению? Как школа эволюционировала за три года?

Н.Т.: Мой интерес как педагога заключается в том, чтобы найти методологические основы работы со сложной и многогранной дошедшей до нас средой. Это универсальная методика, которую мы каждый год проверяем и пробуем на прочность, пытаясь понять, какие ее составляющие более устойчивы и применимы к разным ситуациям. В первый год у нас был красивый маленький город Гороховец, историческое поселение федерального значения с населением 12 тысяч человек. Там были определенные проблемы, с которыми мы работали. На следующий год мы взяли другое историческое поселение, но совершенно другого масштаба — стотысячный Елец. Мы попробовали применить нашу  методику в этих условиях, и здесь она тоже сработала. В этом году мы подняли планку еще выше: Соловки — пожалуй, один из самых сложных проектов. Во-первых, это объект ЮНЕСКО, с такой степенью ценности мы еще не имели дело. Во-вторых, это не город, а сельское поселение и к тому же архипелаг. Здесь работают совсем другие градоформирующие законы. И нам, опять же, интересно проверить наши методы на  подобном объекте.

Наринэ Тютчева
Наринэ Тютчева
park.tatar

Помимо годового курса, у нас есть летняя Ре-Школа, которая, как правило, проходит в июле, но в прошлом году из-за пандемии сдвинулась на август. Вместе с 20-25 студентами, отобранными по портфолио, мы выезжаем в какое-нибудь интересное место, куда нас приглашают, и упражняемся на этой территории. Каждый раз эти летние короткие проекты оказываются очень успешными. Так, наше исследование Златоустовского монастыря в Москве получило президентский грант, и сейчас идет реализация предложенной нами программы. Воркшоп 2019 года, посвященный разработке концепции развития железоделательного завода в Сысерти под Екатеринбургом, оказал влияние на реализацию глобального проекта по развитию города. В настоящее время проект активно поддерживает уральский предприниматель Ян Кожан. Прошлым летом мы работали в Казани, изучая одной из набережных озера Кабан, которая включает в себя часть Старотатарской слободы и исторической промышленной зоны. И вот неожиданно наши студенческие изыскания включают в состав концепции развития исторического центра Казани. Что, конечно, радует, поскольку в летней школе обычно принимают участие студенты 3-4 курсов, еще не в полной мере владеющие предметом. Для них это полезный жизненный и профессиональный опыт живого общения с людьми, управленцами, бизнесом, градозащитниками, экспертами, просто с сочувствующими или несочувствующими. Мы же на этих коротких воркшопах также обкатываем какие-то нюансы и инструменты, которые потом переносим в большой курс.

К.П.: Я бы хотел акцентировать, что, несмотря на то, что каждый год меняются объекты исследования, идеологическая начинка остается неизменной. Это уважение к территории, ее уникальности и сообществу, которое ее населяет. Здесь ревалоризация выступает неким антиподом революции: мы проявляем для себя и окружающих уже существующую ценность, а не сносим все и строим вновь.

Еще одна особенность Ре-Школы состоит в том, что мультидисциплинарность вы практикуете не только в обучении, но и в подходе к набору студентов. Каждый курс объединяет специалистов из разных областей — архитекторов, реставраторов, искусствоведов, урбанистов и пр. Ориентировались ли вы на какие-то зарубежные аналоги, разрабатывая эту концепцию?

Н.Т.: Мультидисциплинарный набор — это еще одна наша дерзкая идея. Подобных курсов, как ни странно, нет. В самом начале, когда я села за разработку концепции школы, думала, что достаточно поездить по Европе, найти подходящую программу и организовать франшизу. Но я столкнулась с тем, что ничего подобного не существует. Собственно, идея создания такого синтетического образовательного проекта выросла из моей потребности понять, как все это системно совместить, чтобы получить профессиональные кадры в сфере сохранения наследия. В Ре-Школе мы моделируем реальный процесс. В жизни архитектор никогда не работает в одиночку, рядом с ним есть искусствовед, социолог, экономист, конструктор, строитель, технический заказчик, юрист. Одним словом, это тот спектр специальностей, из которых мы формируем набор. И итогом обучения становится не индивидуальная дипломная работа каждого студента, а именно командный проект, над которым они работают в течение года. Но важен не только проект, но и умение его представить, поэтому на защиту мы приглашаем самых авторитетных и придирчивых специалистов. Это еще одна задача Ре-Школы: мы хотим поменять саму риторику вокруг наследия, избавиться от усталого брюзжания и привычки стучать кулаком по столу. Надо уметь вызывать позитивные эмоции, заражать других идеей о том, что наследие — это круто, модно и к тому же выгодно.

К.П.: При всей междисциплинарности группы в ней тем не менее делается упор на архитекторов.  Не то чтобы не архитектор не может закончить школу, но ему будет сложнее из-за отсутствия каких-то чисто технических навыков. При этом для нас крайне значима вовлеченность в тему наследия и желание этим заниматься. К нам каждый год приходят люди, у которых горят глаза, которые говорят, что это их призвание. За год они проделывают колоссальную работу, приобретают новое видение. Междисциплинарная команда учит сама себя: разные позиции и аргументы студентов и преподавателей сталкиваются при обсуждении объекта, создавая новое знание. И это очень важный навык, потому что человек, работающий с наследием, должен уметь слушать и слышать.

Кирилл Пузанов
Кирилл Пузанов

Н.Т.: Происходит своеобразное перекрестное опыление —все студенты с разными биографиями, разного возраста и специализации, из разных городов. Мы набираем 15 человек, и мне кажется, это оптимальное число. В такой команде людям легче сблизиться и найти общий язык.  У нас, конечно, есть определенные педагогические хитрости, мы микшируем студентов, переставляем местами, выкристаллизовывая оптимальные конфигурации между ними, и это все очень интересно. Надеюсь, что им тоже.

Сколько времени студенты проводят на объекте?

Н.Т.: У нас в программе два коллективных недельных выезда. В первый год, поскольку Гороховец находится довольно близко к Москве, в трех часах на электричке,  студенты имели возможность дополнительно ездить туда самостоятельно — уточнить детали, еще раз что-то замерить, получить документы из архивов. С Ельцом в прошлом году оказалось сложнее — второго выезда из-за пандемии не случилось, архивы были закрыты, но ребята все равно молодцы, проделали большую работу.

К.П.: Логика выездов такова, что в первом полугодии мы изучаем территорию целиком, а во втором — конкретные объекты. Так, первая поездка на Соловки — это про архипелаг, среду в целом. Следующий выезд — исследование импульсных точек, определение объектов, которые мы берем в разработку. Здесь уже нет социологической, культурологической составляющей, это более техничная, архитектурная часть, с обмерами, работой в архивах и так далее.

Соловецкий архипелаг, Архангельская область
Соловецкий архипелаг, Архангельская область
О. Комиссаров

Как и где выпускники Ре-Школы применяют полученные знания на практике? Какие возможности открывает для них программа?

Н.Т.: Большая часть тех, кто к нам приходит, уже трудоустроены и мотивированы работать с наследием. У нас довольно много специалистов из различных городских департаментов, в частности, Департамента городского развития — для них получение нашего диплома означает мгновенный карьерный рост. Также у нас обучаются архитекторы, которые хотят повысить профессиональную квалификацию с тем, чтобы заниматься объемным и средовым проектированием.

Могу сказать, что настройка зрения в Ре-Школе позволяет потом выпускникам делать совершенно качественно иные проекты, не микшируя одни и те же лавки, урны и плитки. Практически все наши выпускники довольно успешно трудоустроены, и у всех произошли существенные позитивные изменения в профессиональной жизни. Так, Ксения Воронина выиграла конкурс на реставрацию Русского павильона в Венеции; Марсель Каюмов стал руководителем центра культурного наследия Татарстана, Инна Крылова — координатором  проекта «МосПромАрт», посвященного индустриальному наследию Москвы, и директором «Школы наследия». 

К.П.: На мой взгляд, особенная ценность Ре-Школы еще и в том, что наши выезды и изучение таких мест, как Елец, Гороховец или Соловки, позволяет студенту увидеть ценность не только в Москве или в Питере — вслед за своим учителем Леонидом Викторовичем Смирнягиным я называю это «прививкой родиной». Ре-Школа очень хорошо работает на слом стереотипа, влюбляя людей в малые города. Такое тактильное восприятие места восстанавливает связь с корнями, с историей, делает наследие не абстрактным, а живым. И вот эта оптика — одна из главных отличительных черт наши выпускников, которая делает их уникальными специалистами.